Под кровом Всевышнего

Часть IV

Снова в столице


Содержание

Снова в родном доме

 

  Недели через две после операции меня привезли домой. Почему-то привезли меня не сразу на квартиру, где находились мои дети, а сначала в родительский дом, где жили мои старички, где протекло мое детство. Видно, родные боялись, что я сразу возьмусь за хозяйство, а мне надо было еще отлежаться. Все равно, домашний уют, знакомая обстановка, иконы, лампады и тишина отцовского кабинета, где так много за меня было прочитано канонов и молитв - все это несказанно радовало. Как хорошо, что я вернулась к жизни.

Я целовала мамочку, переживавшую за меня больше всех. Она говорила: "Я так боялась, что ты умрешь. Ведь я сама вынесла в жизни не одну, а семь операций, знаю, что это такое! Мне скоро семьдесят лет, я уже не смогу вырастить твоих детей, я очень слаба. Ну, Господь помиловал, только поберегись пока, а то шов разойдется - и конец!".

Я сидела между отцом и матерью, благодарила их за заботы, ласкала моих старичков. Я ждала, что к ним в этот вечер приедет Иван Петрович. Я рассказывала, как этот хирург неотступно дежурил около меня после операции, рассказывала о его мировоззрении и наших с ним беседах. Я просила папочку постараться открыть Ивану Петровичу преимущества нашей православной веры, сделать это осторожно и тонко, чтобы не обидеть нашего благодетеля. Папочка мой говорил: "Не беспокойся, дочка. У нас в Христианском Студенческом Кружке были члены всех конфессий. Мы все уважали веру друг друга, проявляли одинаковую любовь как к католикам, так и к лютеранам и протестантам".

В тот день должен был приехать на квартиру к старичкам и мой дорогой супруг. "Как он встретится с хирургом-евангелистом?". Ведь я про все, про все описала моему батюшке в листочках, которые передавали ему от меня те, кто меня посещал. А самого батюшку своего дорогого я не видела уже очень давно, ужасно соскучилась по нему.

Иван Петрович приехал первым и сидел в кресле у папы в кабинете, где они мирно беседовали. Мамочка готовила чай. Наконец позвонили в дверь. Я открыла - мой батюшка! Он, радостно улыбаясь, спросил:

- Боюсь дотрагиваться до тебя... Как ты теперь?

- Ничего! - мы обнялись осторожно, поцеловались. - Здесь Иван Петрович. Уж ты поблагодари его...

- Где он?! Где Иван Петрович? - громко сказал Володя, почти вбежал в кабинет и кинулся на шею хирургу, который встал навстречу батюшке. Супруг мой обнимал и целовал врача, жал ему руку, без конца благодарил: - Спасибо! Спасибо, мой дорогой! Вы вернули мне жену, а детям нашим - мать! Спасибо!

И все пошли к столу, счастливые, сияющие.

Я чувствовала их любовь, но была еще так слаба, что вскоре извинилась и ушла в мамину спальню, чтобы лечь. Неожиданно пришел в гости друг моего отца - генерал. Папа очень любил Константина Михайловича и был рад его визитам. Он сел со всеми к столу. Через приоткрытую дверь был слышен их разговор. Я была очень благодарна Господу, что Он прислал генерала именно в этот час, когда тот мог своим веским, авторитетным, научным словом подтвердить мировоззрение моего отца. Они были всегда единомыслящими, поддерживали морально друг друга в те годы воинствующего атеизма.

Генерал, снимая военную форму, ходил в штатском костюме в тот же храм, куда ходил и папа - в церковь Ильи Пророка в Обыденском переулке. Чтобы не быть узнанным, генерал стоял в алтаре. Он был очень видный, высокого роста, с красивыми и благородными чертами лица. Он рассказывал, что по делам службы однажды задержался до вечера в районе метро "Сокол". Был канун большого праздника, тянуло в храм. Переодеться генерал не успел, снял папаху и простоял всенощную во Всесвятском храме, где народу было всегда полно. Когда генерал в толпе выходил из храма, какой-то нищий наставил на него аппарат и сфотографировал его с его погонами. На работе генерала опять вызывали после этого случая в особый отдел, требуя от него объяснения в его поведении. Константин Михайлович никогда не отрекался, подтверждал, что верит в Бога и любит храм. Начальство его разводило руками. Спорить с ним никто не мог, ведь все военные были абсолютно безграмотны в вопросах веры. Видно, генерал был незаменим в научных трудах и вопросах. Его "протрясли", но оставили на прежней должности, решив (как он сам говорил), что у всякого, даже ученого, может быть свое "хобби", свои увлечения и странности. "Кто увлекается шахматами, кто собаками, кто театром, кто спортом... Ну, а этот - храмом...".

Ну, а я была рада, что Иван Петрович вошел в наше общество и увидел, какие в семье православного священника бывают ученые богословы.

 

Содержание

 


Copyright © 2004 Группа "Е"

          ЧИСТЫЙ ИНТЕРНЕТ - logoSlovo.RU