Шостакович. Сопротивление

9 августа 1942 года - 65 лет назад в осаждённом немцами Ленинграде оркестр Радиокомитета впервые исполнил великую Седьмую (Ленинградскую) симфонию Дмитрия Дмитриевича Шостаковича

Я думаю, многие из моего поколения согласятся, что мы все в долгу у Шостаковича - таком, что его никакими словами выразить нельзя.

Всем известно, как при тогдашнем режиме из истории исчезали неугодные имена. Но гораздо усерднее стирались, просто выжигались опасные для власть предержащих факты. И главный из них - правда о не прекращавшемся противостоянии режиму, противостоянии как физическом, так и духовном. Шостакович в этом движении русского сопротивления коммунизму - одна из центральных и самых необыкновенных личностей.

История русского сопротивления коммунизму когда-нибудь будет написана, она нам нужнее, чем история всех тех ужасов, которые перенёс тогда наш народ. Ведь это в Германии Гитлер пришёл к власти конституционным путём, и число жертв "пивного путча" - лишь несколько десятков человек. У нас 4 года Гражданской войны поглотили миллионы жизней. Сосчитать точнее до сих пор не удаётся. В тысячах крестьянских восстаний во время коллективизации от Украины до Сибири участвовали не только мужчины, но и женщины, и дети. С вилами шли на пулёметы, а по некоторым рассказам, и на только что созданные тогда танки.

Но было и духовное сопротивление, начавшееся с посланий Патриарха Тихона, где он обличал коммунистов, говоря об убийствах священников и епископов, о расстреле царской семьи. Он пророчески предсказывал коммунистам, что взыщется с них всякая невинно пролитая кровь и они, поднявши меч, от того же меча погибнут. Находясь в полной их власти, он анафематствовал их (даже тех, кто по крещению принадлежал к Церкви) и запрещал православным общение с ними. По его пути следовало великое множество церковнослужителей, отказывавшихся молиться за власть, когда она была властью безбожников. Их называли "непоминающими", и они заполняли Соловки, а потом и другие лагеря. Священники служили тайные службы в лагерях под угрозой расстрела. Существовала и катакомбная Церковь.

Именно в нашей подъяремной коммунистической России возникло первое опровержение социалистической утопии, которое путём не логических рассуждений, а силой искусства пробивалось прямо к сердцу. Это был и роман Е.И. Замятина "Мы", положивший начало жанру "социалистических антиутопий", и булгаковское "Собачье сердце", и "Реквием" А.А. Ахматовой. Даниил Андреев, обращаясь к собственному стиху, писал: "Наши судороги под расплющивающей пятою, наши пытки и наши казни - запечатлей!".

А.И. Солженицын ещё подростком решил, что должен написать роман, в котором правдиво расскажет о революции, а потом писал свои произведения и в лагере, и в ссылке. Только в рамках этого грандиозного движения сопротивления, физического и духовного, можно, как мне кажется, оценить роль Шостаковича.

В этом движении Шостакович был совершенно особенным участником. Особенность его заключалась в его языке - музыке. Язык этот не имеет однозначной словесной интерпретации, не может быть переведён в слова и потому мало доступен и деятелям ЦК, и деятелям ЧК. У них был, конечно, свой здоровый нюх, и то Сталин заявлял, что у Шостаковича вместо музыки - сумбур, то Жданов обвинял его в формализме. Но они явно не понимали масштаба его музыки как социального явления. И хотя вся жизнь композитора состояла из притеснений или их ожидания, хотя время от времени его произведения запрещались, но через некоторое время запрет снимался.

Шостакович "медного креста молчанья" не нёс, его музыка звучала по всему свету, и радио доносило её до самых глухих углов России.

Благодаря этому Дмитрий Дмитриевич Шостакович тогда воспринимался как единственный голос, которым могла говорить Россия. Конечно, он был доступен довольно узкому кругу слушателей, т. к. вообще немногие слушают музыку, ходят по концертам. Из-за Шостаковича тогда к музыке потянулось очень много людей. Он не только выражал наши чувства в звуках, но и помогал как-то тогдашнюю жизнь осмыслить, вывести её из бесчеловечного абсурда.

Что же помогала понять музыка Шостаковича, о чём она была? На это нельзя однозначно ответить, т. к. музыка не допускает простых объяснений: иначе зачем бы её и писать? Но я скажу, как многие из нас тогда её воспринимали. Прежде всего, сам дух его музыки, если облечь его в слова, - это язык каких-то мистических видений порядка дантовых или даже апокалиптических. Как это выражено в "Откровениях" Иоанна Богослова: "И я взглянул, и вот, конь бледный, и на нём всадник, которому имя смерть; и ад следовал за ним, и дана ему власть над четвёртою частью земли - умерщвлять мечом и голодом, и мором и зверями земными". Эти образы, пришедшие из другого мира, и составляли язык музыки Шостаковича. А что она нам говорила? Музыка Шостаковича настолько трагически-страстная, что возникает уверенность: автор хочет передать слушателям свою "философию". Многие тогда высказывали мысль, что это была какая-то метафизика Зла, особого Зла, с которым мы столкнулись в нашей жизни. Чувствовалось, что это - глубинный пласт Зла, с которым раньше человечество либо не сталкивалось, либо задевало только его край и не имело случая его осознать. Тот небывалый накал зла, который выплёскивался через край и приводил к тому, что партия эта бросалась сама на себя и начинала себя поедать с иррациональной жестокостью. Совершенно необычной была иррациональная ненависть к религии, которая носила характер какой-то несовместимости, невозможности быть с ней на одной земле. Церковь одинаково преследовали и при Ленине, и при Сталине, и при Хрущёве, и в красной Венгрии, и в Албании, и в Китае, и в Камбодже. Противниками здесь оказывались не конкуренты в политической борьбе, даже не другой класс, а сама человеческая душа, которая ищет какого-то высшего смысла, человеческая индивидуальность. Среди тогдашних властителей была масса жулья и тёмных личностей, но те, на ком держался строй, были люди, готовые ради своих убеждений рисковать жизнью.

Они шли комиссарами на Гражданскую войну, ехали в деревню эпохи коллективизации, недоедали или даже гибли. Единственная награда - возможность разрушать церкви, сгонять крестьян в колхозы, ссылать в тайгу. Зло становилось самоценным, наградой, оно становилось привлекательным само по себе. И являлись гении зла, которые могли этим чувством зажечься, передать его последователям. Это был некий идеал чёрной красоты. Пафос образа мёртвого мира - механизма, в котором человек - ничтожное колёсико. Но он может бесконечно возвыситься над другими колёсиками своей способностью без иллюзий созерцать и принимать в душу эту величественную картину, тогда он становится неизмеримо эффективнее в работе механизма.

Подобную картину навевала мне музыка Шостаковича. Сам Дмитрий Дмитриевич о 7-й симфонии говорил, что знаменитая тема в 1-й части изображает зло, но это зло фашизма, с которым мы столкнулись во время войны, а сама симфония посвящена Ленинграду, вынесшему блокаду.

Появился замечательный документ, т. н. "Мемуары Шостаковича", изданные на Западе. Их издал музыковед Соломон Волков, эмигрировавший из СССР. Он говорил, что мемуары - запись рассказов Дмитрия Дмитриевича, потом Волковым отпечатанная, а Шостаковичем просмотренная и визированная.

В этой книге композитор повторяет многократно, что писал он о творившемся тогда в нашей стране и выражал музыкой не зло фашизма, а то зло, которое он видел и ощущал всю жизнь. В частности, и про 7-ю симфонию он говорит, что посвятил её Ленинграду в память террора 1934-1937 годов, что к началу войны симфония была практически закончена, а тему из 1-ой части симфонии он даже опробовал в музыке к фильму.

Поразительная картина! В детстве Шостакович был слабым, хрупким мальчиком. И, повзрослев, остался ранимым и хрупким, с опаской относился к проявлениям грубой силы. А под ударами этой силы всё рушилось, и он чувствовал себя в жизни неуверенно, как бы на птичьих правах. Но вот, кажется, судьба улыбнулась ему: он нашёл влиятельного покровителя - им заинтересовался Михаил Николаевич Тухачевский. Шостакович был счастлив. Но Тухачевского арестовывают и расстреливают.

Оперу Шостаковича "Катерина Измайлова" со скандалом снимают со сцены: на представление пришёл Сталин, сказал: "Сумбур вместо музыки". И ушёл. В прессе появились разгромные статьи. Композитор рассказывал, что он, собственно, пережил свою смерть, уже считал себя мертвецом.

И когда понял, что на этот раз смерть его миновала, он решил надеть на себя маску юродивого: будет говорить, что ему прикажут, но в своей музыке он скажет правду.

"Мемуары Шостаковича" - документ невероятной глубины и силы. Он создаёт яркую картину жизни той эпохи. Это история человека, схваченного каким-то чудовищем, покалеченного, едва живого. Но благодаря своей гениальности, необыкновенной силе духа он сохраняет творческие силы - и изуродованным калекой умудряется сделать даже больше, чем сделал бы, сложись его судьба более счастливо.

Существует вопрос: насколько музыка Шостаковича была национальной, русской? Всё дело в том, какой смысл вкладывать в термин "русское". Например в литературе: кто более русский - Толстой, Тургенев или Достоевский? У Толстого и Тургенева - прекрасные пейзажи, по которым этнограф может воссоздать русскую природу и быт. У Достоевского, если и встречаются описания природы, - то это сжатое осеннее поле, или облака, бегущие по небу, или петербургские туманы. Быт показан очень специфический, как быт нищих меблированных комнат.

Но у Достоевского есть не менее "русские" черты - стремление доходить до "последних вопросов" (так он сам называл). Это - русское отношение к жизни: чувство, что нельзя существовать, если не ясен смысл жизни.

Мне кажется, что и Шостакович - глубоко русский художник. Именно эта укоренённость в традиции, вероятно, помогла Дмитрию Дмитриевичу сделать то, что он сделал и в тех условиях, в которых он жил. И он может служить источником силы для многих поколений русских. Не только он, но всё движение русского сопротивления, одним из самых ярких представителей которого он был. Какой высокий, героический и подвижнический дух горел во всех них. Он может дать силы и нам подняться из той катастрофы, в которую мы катимся и всё не можем остановиться.

(печатается в сокращении)